Статья посвящена сравнительной уголовно-правовой характеристике возбуждения ненависти или вражды, а равно унижения человеческого достоинства по законодательству России и Германии. В работе обосновывается актуальность исследования вопросов противодействия экстремистской деятельности, в том числе на примере законодательств указанных стран. Устанавливается, что ответственность за возбуждение ненависти или вражды, а равно унижение человеческого достоинства предусмотрена уголов-ными законами обоих государств: статьей 282 УК РФ и § 130 Уголовного уложения Германии соответ-ственно. Приводится компаративный анализ признаков обозначенных составов преступлений. Так, отмечается, что рассматриваемые составы законодателями России и Германии помещены в разные разделы (главы) уголовных законов, что по-разному характеризует деяния с позиции определения видового объекта преступления. Составы возбуждения ненависти или вражды, а равно унижения человеческого достоинства по уголовному законодательству обоих государств сконструированы по типу формальных. При рассмотрении признаков объективной стороны обращается внимание на небесспорность альтернативного криминообразующего способа «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет». Предлагается новая редакция диспозиции статьи 282 УК РФ. Далее отмечается, что в отличие от отечественного уголовного закона в Германии установлена ответственность за рассматриваемое деяние и при отсутствии признаков публичности, использования средств массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет». Дается характеристика специальных составов преступлений ненависти, предусмот-ренных абзацами 2-4 § 130 Уголовного уложения. Рассматриваются субъективные признаки. В заключение делается вывод, что нормативная регламентация уголовной ответственности за возбуждение ненави-сти или вражды, а равно унижение человеческого достоинства в России и Германии имеет много общих черт. Тем не менее, отдельные положения в том или ином государстве представляются более выгод-ными по сравнению с другим.
The article is concerned with comparative criminal-legal description of inciting hatred or enmity, and humiliation of human dignity under the laws of Russia and Germany. The paper substantiates the relevance of studying the questions of counteraction of extremist activities, on the example of these countries’ legislation. The liability for inciting hatred or enmity, and humiliation of human dignity is stipulated in criminal laws of both states: Article 282 of the Russia’ criminal code and § 130 of the Criminal law of Germany, respectively. The article provides a comparative analysis of the offences under consideration. The paper notes that the elements of these offences are placed in different sections (chapters) of the criminal law by the legislators of Russia and Germany, which characterizes the given acts from the position of defining the type of object of a crime differently. The elements of the incitement of hatred or enmity, and humiliation of human dignity in the criminal law of both states are designed on formal grounds. When considering the characteristics of the objective element one draws attention to non-indisputability of alternative method of "using information-telecommunication networks, including the "Internet". We propose the new wording of the provisions of Article 282 of the Criminal code. It is further noted that unlike Russia’s criminal law, Germany establishes the responsibility for the act in question even without having publicity, use of media or information and telecommunications networks, including the "Internet". The paper gives the special elements of crimes of hate, stipulated by paragraphs 2-4 of § 130 of Germany’s Criminal code. They consider subjective features. In the end, it is concluded that the normative regulation of criminal liability for incitement of hatred or enmity, and humiliation of human dignity in Russia and Germany has a lot in common. However, certain provisions in a particular state are more favorable than others.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.